Между небом и землёй
Песня раздаётся,
Неисходною струёй
Громче, громче льётся.
Не видать певца полей,
Где поёт так громко
Над подруженькой своей
Жаворонок звонкий.
Ветер песенку несёт,
А кому — не знает…
Та, кому она, поймёт,
От кого — узнает!
Лейся, песенка моя,
Песнь надежды сладкой:
Кто-то вспомнит про меня
И вздохнёт украдкой.
(«Жаворонок» романс М.И. Глинки на слова Н.В. Кукольника).
Мама, вчера, сидя в высокой траве на берегу пруда, слушая природу и поглядывая на воду сквозь травинки, я вдруг тихо запела. Не я даже. Душа. Иль та часть меня, которая вне «я».
И отчего-то именно «Жаворонок» вспомнился, отчего-то именно «между небом и землёй» пришло ко мне в моё поле-пространство.
Давно не пела. Вообще, и эту песню в частности. Когда-то очень давно я любила её исполнять, аккомпанируя себе на фортепиано. А теперь «Жаворонок» и без аккомпанемента так проникновенно, чисто и мелодично звучал, прямо как у самого жаворонка.
Жаль, что ты не слышала. Тебе бы понравилось. Ты бы прониклась пением этого жаворонка. Вчувствовалась.
Трели жаворонка, звучащие между куплетами романса (во вступлении, проигрыше и концовке музыки (интерлюдии называются)) чем-то похожи на меня, не только своим звучанием и щебетанием, но и энергией.
И между небом и землёй я не раз себя ощущала...
Мама,
кто-то вспомнит про …тебя…
и вздохнёт украдкой...
